Лучшее время для радости час уныния?

АрмИнфо.Воистину историческое событие произошло накануне в Национальном театре им. Габриэля Сундукяна. В рамках Ереванского театрального фестиваля, который стартовал впервые в этом году, состоялся показ спектакля театра, который носит почетное звание <Театр Европы> - знаменитого парижского <Одеона>.

На суд ереванскому зрителю была представлена одна из последних пьес современного норвежского драматурга Арне Люгре <Время для радости> (Time for Joy) в постановке Стефана Брауншвейга - директора театра <Одеон>, театрального режиссера, сценографа, переводчика.

На состоявшейся до ереванской премьеры встрече с почитателями творчества и театральными деятелями режиссер рассказал, что не в первый раз работает с пьесами Арне Люгре, которого считает современным Чеховым. Брауншвейг отметил простоту почерка драматурга, и даже используемый скудный словарный запас, что делает его произведения более доступными. Однако это никак не отражается на глубине произведения. <Используя простой словарный запас для написания своих пьес, он может показать крайне сложные экзистенциальные ситуации, связанные с взаимоотношениями людей>, - пояснил режиссер.

Анонсируя                           спектакль, он подчеркнул, что зрители увидят несколько

ситуаций,                           несколько персонажей, у каждого из которых будет своя

история -                           своя трагедия, однако сопоставляя их - все превратится в

некотором                           смысле в комедию. Люди, которые не знали ранее друг друга,

случайно,                           ввиду обстоятельств, встречаются в одной локации - в парке,

граничащем с кладбищем, где течет река, они садятся на одну скамью и начинают разговаривать, слушать друг друга, что меняет общее ощущение ситуации, которая преображается от общности людей, от их разговоров друг с другом. <Я знаю, что в Армении люди легко говорят друг с другом, коммуникация не осложнена. Здесь люди более гостеприимны, более простые, нежели в Европе и северных странах. Надеюсь, что вы поймете юмор, который заложен в пьесе, даже если речь идет о человеческих трагедиях. Я бы хотел, чтобы этот спектакль, несмотря на его печальные ноты, подарил вам также радость>, - сказал Брауншвейг.

Примечательно, что <Время для радости> Люгре написал во время пандемии коронавируса, однако, в пьесе об этом ничего не говорится, нет ни намека. И если не знать, в каких условиях и в какой период было создано произведение, можно не заметить тоску автора за живым человеческим общением, за общностью людей, близостью, за теплыми встречами в одном пространстве.

Когда в реальной жизни в период пандемии люди соблюдали дистанцию, в это время герои спектакля Брауншвейга теснились на одной скамье, на которую сначала садятся мать и дочь, не видевшиеся давно, потом пара на грани развода, после чего присоединяется вдова с двумя сыновьями своего супруга, и в конце на скамью садится сын матери, которая первая пришла в это удивительное место для встречи со своими детьми.

У каждого из персонажей своя история, своя печаль, которой они делятся с совершенно незнакомыми людьми. Кто-то мечтает о близости с сыном, в то время как сын хочет отдалиться, и вовсе исчезнуть, кто-то должен родить нежеланного ребенка, а рядом стоит женщина, которой поставили диагноз бесплодие, кто-то потерял супруга навсегда, а у кого-то он есть, но изменил. На самом деле трагедии этих на первый взгляд разных людей перекликаются, одновременно раня их и, возможно, исцеляя. Именно это позволяет посмотреть на человеческие переживания, взаимоотношения и трагедии с разных ракурсов.

Нельзя не отметить то, как интересно Брауншвейг знакомил зрителя со своими героями.  Перед тем как выстраивалась мизансцена, мы слышали мысли каждого героя, которые он проговаривал перед началом диалогов, что позволяло понять истинную природу переживаний, страхов персонажа. И только потом развивался сюжет.

Спектакль прошёл без антракта, единственным разграничением стала смена декораций.  Если в первой части представления герои сидели в парке на скамье, то действия второй части разворачивались уже в квартире, где все собравшиеся вели свои разговоры, сидя на диване. Брауншвейг в своей постановке во главу угла ставит все же сам текст Люгре, исполнительское искусство актеров, и не прогадывает. Нет врывающегося музыкального сопровождения, спецэффектов, танцев, пластики. Только люди, их истории, их взаимоотношения, которые показаны в блистательной, отточенной игре актерской труппы Театра <Одеон>.

Сам Стефан Брауншвейг признается, что является классическим постановщиком, который всегда работал с театральными текстами, даже в 90-х, начале нулевых, когда в Европе шел процесс <разрушения> текстов в театре, процесс деконструкции текстовой доминанты.

Но вернемся к спектаклю. Парк, река, кладбище в постановке французского режиссера, казалось, олицетворяли собой, скорее всего, саму жизнь. Река говорила о ее быстротечности, кладбище - напоминало о смерти. И эта скамья, на которую присели герои - и было мгновением жизни, в котором как оказалось самое главное услышать друг друга, себя, разделить друг с другом свои печали, тем самым облегчить свое бремя на пути к поиску счастья.

Во второй части спектакля герои вели беседы казалось бы о самых банальных вещах, но которые давали ответы на самые главные вопросы. На сайте Театра <Одеон> в описании спектакля Time for Joy говорится о том, что сам автор задается вопросом: <что же на самом деле связывает людей?>. В прочтении Брауншвейга ответом на это вопрос, как мне показалось, стала уязвимость человека, лишившегося счастья. А попытки поиска этого счастья, радости -  делают нас всех похожими: мы становимся одинаково уязвимы и одинаково трогательны. Один из персонажей говорит: <Что из себя представляет человек без радости - ничего>. Возможно, Брауншвейг хотел показать, что теряя счастье - человек теряет себя? А, может, режиссер просто хотел сказать, что лучшее время для поиска радости и есть время отчаяния?

В любом случае, глубоко философская пьеса Арне Люгре стала трогательной историей Стефана Брауншвейга, олицетворяющей борьбу трагедии с комедией, отчаяния с радостью, жизни со смертью. И важно, что каждый зритель, которому посчастливилось посмотреть этот спектакль, сам для себя уже сможет ответить на вопрос <когда же его истинное время для радости?>.

Отметим, что дебют Театра <Одеон> в Ереване состоялся благодаря Посольству Франции в Армении и Французскому институту.