Эксперт: коридоры, которые формируются сегодня, будут определять не только торговлю — они будут определять, кто с кем и против кого

АрмИнфо. Коридоры, которые формируются сегодня, будут определять не только торговлю — они будут определять, кто с кем, против кого и на каких условиях будет существовать в ближайшие десятилетия. Такое мнение высказал на состоявшемся накануне армяно-казахском экспертном круглом столе председатель Армянского центра гражданских инициатив «СПАРАПЕТ», бывший сотрудник Секретариата ООН Гарегин Манукян.

По его словам, война в Иране фактически обнулила многие прежние допущения, связанные в том числе и с реализацией проекта TRIPP - так называемого регионального инфраструктурно-транспортного проекта, ассоциируемого с инициативами администрации Трампа. Он отметил, что «ставки выросли не просто на региональном уровне — они вышли на континентальный́ уровень, на уровень всей Евразии, влияя на такие крупные проекты, как «Один пояс — один путь».  

Эксперт отметил, что сегодня на наших глазах идёт передел транспортно-экономической карты Евразии, идёт быстро, жёстко и без гарантий возврата к прежней модели. Война в Иране — это не локальный конфликт. Это системный удар по всей архитектуре транзита. Она просто показала, что устойчивость маршрутов была сильно переоценена. «Если раньше ключевыми параметрами были скорость и цена, то теперь — уязвимость, контроль и способность выдерживать кризисы», - отметил Манукян.

Южные маршруты через Иран и Персидский залив фактически выпали из игры или, по крайней мере, стали ассоциироваться с очень высокими рисками. И это означает одно: ставка на «стабильность по умолчанию» больше не работает.

В этом контексте Транскаспийский международный транспортный маршрут приобрёл дополнительную значимость. Он больше не воспринимается как «альтернатива» — он фактически превращается, причём независимо от того, готов ли он в полной мере к выполнению этой роли или нет, в одну из важнеи́ших артерии́ евразии́скои́ транспортнои́ архитектуры. И здесь фундаментальная проблема в том, что хотя спрос на Транскаспийский транспортный коридор растёт, его инфраструктурная база, управленческие механизмы и система координации остаются незавершёнными. Без оперативных и согласованных решении́ существует риск не формирования устойчивого решения, а возникновения новои́ структурнои́ проблемы, так называемого системного «бутылочного горлышка» в рамках евразийской транспортной системы.

Как подчеркнул эксперт, последствия военного конфликта в Иране выходят далеко за рамки логистики. Они затрагивают основу Инициативы «Один пояс — один путь». Ослабление роли Ирана как транзитного узла выводит из системы критически важное звено одного из наиболее амбициозных проектов современности по обеспечению глобальной связанности. Но это не означает, что проект сворачивается, сложившаяся ситуация является его стресс-тестом. «Здесь мы наблюдаем не отступление, а перенастройку. Переход от безграничной экспансии к экспансии в условиях ограничений. От линейных коридоров — к диверсифицированным сетям. От оптимизма — к стратегической осторожности и расчёту рисков», - подчеркнул эксперт.

По убеждению специалиста, именно эта перенастройка определит следующий этап евразийской связанности. Китай, по сути, вынужден перестраивать свою стратегию: диверсификация, резервные маршруты, снижение зависимости от проблемных зон. В этом контексте резко возрастает роль таких стран, как Казахстан. Он уже не просто транзитная территория — он становится одним из ключевых узлов. Это даёт серьёзные возможности, но одновременно выдвигает и серьёзные требования: быстро наращивать инфраструктуру, обеспечивать управляемость и предсказуемость.

В этом контексте особое значение приобретает проект железной дороги «Китай–Кыргызстан–Узбекистан» - планируемый железнодорожный коридор, соединяющий Западный Китай (Кашгар, Синьцзян) с Кыргызстаном и Узбекистаном. По сути, это один из ключевых недостающих элементов евразийской транспортной сети, который способен существенно изменить конфигурацию связей между Китаем и Западом через Центральную Азию. Его реализация создаст более прямой и гибкий маршрут, снизит зависимость от традиционных северных коридоров, контролируемых Россией, а также потенциально нестабильных южных маршрутов. Безусловно, этот коридор укрепит роль Центральной Азии как самостоятельного транзитного узла. В то же время, этот проект усиливает конкуренцию между коридорами и ещё более обостряет вопрос: кто будет вовлечён в новые маршруты, а кто окажется в стороне.

Для Южного Кавказа ставки столь же высоки. Регион приобретает стратегический вес, однако это вовсе не означает, что он автоматически участвует в происходящих процессах. Связанность может интегрировать — но может и обходить стороной. Для Армении это не теоретический вопрос. Это стратегический перекрёсток. Вопрос не в том, появятся ли новые коридоры — они уже формируются. Вопрос в том, станет ли Армения их частью или окажется вне игры. И это требует не обсуждений ради обсуждений, а конкретных решений — быстрых, прагматичных и часто политически далеко непростых. «В такой системе, где экономика уже не доминирует над политикой, а наоборот — подчиняется ей, нейтралитет становится слабой стратегией, а политические зависимости становятся очевидными», - резюмировал политолог.